Esthetic Extremist (alamaro) wrote,
Esthetic Extremist
alamaro

Дорога из дедушкиного сада

Художественный рассказ для сентиментальных домохозяек :)

Русика больше нет. Я знаю это. Я сам видел, как его разорвало осколками снаряда и битого стекла, когда бомбили наш автобус. Но я не верю в это. Ведь потом, в больнице, мама и Мадина говорили мне, что он вернется. Когда я ненадолго выныривал из липкой густой тьмы и в слабом свете видел над собой их иссеченные колотым стеклом лица, я начинал звать Русика, а они просили только чуть-чуть подождать.
А еще я не верю в это, потому что сегодня ночью он опять приходил ко мне. Как только я закрыл глаза, он снова уставился на меня своими черными глазищами из-под светлой челки. А потом худенькой рукой стянул с меня одеяло: «Мага, пошли!». И я соскочил с кровати, и засветило солнце, и мы побежали вприпрыжку по яркой зеленой траве, и моя правая рука была опять на месте. Вокруг не было никакой войны. Все было как раньше. Мы были у дедушки в Улус-Керте. Дедушка как всегда сидел на лавочке около дома. Высокая каракулевая папаха лежала рядом, а он подставлял весеннему солнцу свою блестящую лысину. Он обучал нас читать молитвы, и я как обычно путал и перевирал слова непонятного арабского языка, а Русик запомнил все с первого раза, хоть он и младше меня на два года. А потом мы пошли в овечий загон смотреть ягненка. Он был совсем маленький, покрытый нежной белой шерстью, и блеял тонким и каким-то виноватым голосом. Мы его гладили, и он нас не боялся.

Когда мы вышли из загона, я позвал Русика играть в прятки в большом и старом дедушкином саду. Сначала водил Русик, и я не смог придумать ничего нового и спрятался на своем излюбленном месте среди ветвей огромной груши. Это была очень старая груша. Она уже росла здесь, когда меня еще не было на свете, хотя я прожил очень много лет, целых одиннадцать. Наверно, она росла тут, даже когда дедушка был такой, как мы с Русиком, может быть, он тоже прятался на ее верхушке. Конечно, Русик сразу нашел меня там, и я стал водить: отошел к садовой калитке, зажмурился и быстро сосчитал до ста. И пошел в зеленой тени искать Русика. Я оглядывал верхушки деревьев, даже тех, куда не мог бы залезть и сам, не то что маленький ростом Русик, заглянул в заросли крапивы и под старую тележку, которую сюда привезли часто игравшие в саду дети, и за ствол самой большой айвы. Но Русика нигде не было, я искал наверно целую вечность, и начал громко звать его, но он не отзывался.

И вдруг откуда-то возник звук. Это был непонятный звук, из другого, чужого нам с Русиком мира. Звук все нарастал и приближался, и я закричал от страха, и вдруг все пропало, и я открыл глаза и увидел над собой брезентовый заплатанный свод палатки; сквозь прорехи пробивался тусклый свет. На краю кровати сидела Мадина и держала руку на моем лбу. А вокруг плакали и причитали женщины. Это был тот странный звук, который я услышал, когда искал Русика. «У Хавы племянника убили при зачистке», — сказала Мадина.

Я заплакал вместе со всеми. Я никогда не знал племянника Хавы, нашей соседки по палатке, и я привык, что каждый день кого-то убивают. Я плакал потому, что не смог найти Русика в дедушкином саду. Я знал, что мы должны вместе уйти оттуда, а Русик убежал от меня. Его нет сейчас со мной в палатке, его нет нигде вокруг, он остался где-то там, в тени старых деревьев. Мадина тоже тихо заплакала и положила мне на лоб смоченную в уксусе марлю. «Где Русик?» — спросил я ее на всякий случай, хотя знал, где он. «Он уехал к тете, наверно через неделю вернется», — сказала Мадина и отвернулась.

А я стал ждать. Я знаю, что он опять придет ко мне, и не через неделю, а очень скоро, он сейчас где-то рядом. С тех пор, как я заболел, он стал приходить чаще, почти каждый день. Но всякий раз он исчезал неожиданно, оставляя меня одного. Я болею уже давно, больше месяца. Сначала приходил доктор, высокий худой ингуш в потрепанном халате, измерял мне температуру, качал головой, цокал языком и давал какие-то порошки. А теперь он куда-то исчез, я даже не помню его лица, помню только смотрящие на меня большие очки. Я сейчас вообще мало что вспоминаю из того, что было раньше. Я жду Русика. Я должен его найти, ему нельзя оставаться одному в большом запущенном саду, ведь он еще маленький. И он ко мне придет, чтобы я забрал его оттуда.

Голоса и плач вокруг становились тише, как будто они были по телевизору и кто-то убавил звук. Я видел над собой бледное заплаканное лицо Мадины, казавшееся восковым в серых сумерках. «Не плачь, он придет уже совсем скоро, - сказал я ей, - и я заберу его из дедушкиного сада». Мадина отодвинулась чуть-чуть и закрыла лицо руками. Так она просидела несколько минут, а потом позвала маму. Я смутно видел, как мама идет к моей кровати, но стало еще темнее, и я вдруг увидел, что ко мне подошел Русик. «Мага, Мага», — тихо позвал он и взял меня за руку. Я вскочил на ноги и радостно завопил: «Русик! Я нашел тебя!» Мы опять были в дедушкином саду, и я крепко держал Русика за руку и знал, что больше никуда не отпущу его одного, ведь он мой брат. И мы не будем больше играть в дурацкие прятки, где братья теряют друг друга. Мы вышли из сада и пошли по узкой дорожке вверх к голубовато-белым снежным горам, оставив позади дома Улус-Керта. На душе у меня было светло и спокойно. Мне больше не надо ждать Русика. Я нашел его и теперь мы всегда будем вместе.

http://voinenet.ru/index.php?aid=1974
Tags: война, люди, художественное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments